Bleach. New generation

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach. New generation » Флешбэк » I'd love to change the world


I'd love to change the world

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название: I'd love to change the world
Описание: подкаты из разряда "вам было больно падать с небес, милый ангел?" в этой ситуации точно не сработают, потому что, во-первых, Мануэль молчалив, а Камарилья, во-вторых, со всем набором шрамов, хвостом и рогами слишком слабо напоминает ангелочка. После своего долгожданного освобождения еще не Король Леса Меносов, но Король по праву рождения выползает из гарганты и хрипит. Молчаливый некто в маске просто помогает ей восстановить былую силу. На случай, если придется резать лица. А резать лица придется.
Действующие лица: Manuel Sebastian "El Meme" Galeano Peña, Camarilla Louisenbairn
Место действия: Лес Меносов
Статус: активен

+2

2

Чем занимался Мануэль до того, как увидел гарганту из другого мира в тот-самый-памятный-день? Не ваше дело. Да и вся история его отношений с Камарильей не вашего ума.
И нет, он не подскочил когда за его спиной разверзнулся проход как гигантская пасть, желающая поглотить все съедобное. Уже хотя бы потому, что он возник буквально перед его лицом. С таким раскладом даже обходящий все, что только можно проигнорировать, арранкар, был вынужден обратить внимание на сие событие. Несомненно, можно было сделать несколько приставных боковых прыжков и легкой походкой умчаться прочь, но когда что-то подобное происходит, невольно задумываешься о промысле свыше и о прочих вещах, которые полностью противоположны словосочетанию "счастливая случайность". Сейчас же, оглядываясь назад, можно понять, что именно второе и только оно может правильно охарактеризовать это все.
Как ощущается Общество душ и о самом его существовании Пенья не знал до того момента. Появление Луизенбарн вывело его из счастливого неведения по многим вопросам, но, как принято говорить, обо всем по порядку.
Гостей стоит встречать с распростертыми объятиями и в данном случае это происходило буквально. Каким бы ни был странным или интересным тот мир по другую сторону, он благоразумно не стал прыгать в ту дыру из которого выползал сородич не в самом боевом состоянии. Скорее даже призрак какого-то арранкара, чем сам побитый, помятый, или неизвестно в каком другом состоянии, арранкар. Посиневшая кожа, как если бы ее душили чьи-то невидимые руки или та провела несколько дней в холодильнике. Выпученные глаза по неизвестно какому поводу. Волочащийся хвост, что означало, что путница находилась в своем рессрекшионе, для красоты тот обычно не используют.
И неизвестно за каким меносом он решил молча обхватить ее, разве что не интересуясь где те негодяи, что обидели незнакомку, да довели до такого состояния и обещая их покарать. Забавен сам факт того, что именно тот, кто не торопился приписывать себя как часть Уэко Мундо, принял отсутствавшую в этом мире Камарилью как само воплощение черно-белого мирка, которое помнило о том, что когда-то та его покинула и с тех пор ноги ее не ступало на родной песок. До сих самых пор.
Мысли Мануэля же были пусты. С тем же успехом его мог попытаться переехать автобус в то время когда еще не были изобретены автомобили и вид несущейся на тебя телеги был привычнее. На деле он даже не успел рассмотреть в этом создании ничего кроме вытянутого лица с непривычного цвета кожей, да хвоста. Вот и сейчас можно было заметить, выглядывая через плечо, как внизу что-то шевелится. Какое там, он не успел даже определить пол сородича в тот миг, когда заключал его в объятия. И проблема была явно не в том насколько быстро все произошло, сколько в нежелании мозга обрабатывать подобную информацию должным образом.
Стоять так вечно арранкар не собирался. Он уже не столько обхватывал или захватывал пришелицу, сколько просто поддерживал ту, вне зависимости от того, нуждалась ли она в подобном. Если нет, то теперь ничто не мешало отстраниться. В сторону прохода Мануэль бросил еще один взгляд, задумываясь о том, что это может быть не последний кто из него выйдет. И учитывая состояние рогатой это может быть свора с обнаженными клинками и жаждующими крови. Но до этого самого момента все было тихо и если погоня и шла, то ее скорости вряд ли можно было позавидовать.
[nick]Manuel[/nick][status]БЕСЧУВСТВЕННАЯ Я СВОЛОЧЬ[/status][icon]https://i.imgur.com/5NYARa1.png[/icon][sign]Rouse him: make after him, poison his delight,
Proclaim him in the streets; incense her kinsmen,
And, though he in a fertile climate dwell,
Plague him with flies: though that his joy be joy,
Yet throw such changes of vexation on't,
As it may lose some colour.
[/sign]

+1

3

Иногда люди попросту не справляются с накрывшими трудностями. Кто-то ищет ответы на дне бутылки, кто-то ударяется в религию и ищет ответы у невидимого мужика посреди облаков, кто-то долбится в вену и ведет поиски среди волшебных единорогов. Луизенбарны, конечно, не из этих - и к консенсусу с ними никогда не придут. Старшая из потомков Императора в принципе еще не очень осознавала, что произошло, она и правда тормозила - после консервирования на два десятка лет в лаборатории ничего удивительного в этом нет. Чувствовала все то, от чего предпочла откреститься, чувствовала себя в подвешенном состоянии - чувствовала слабость, чувствовала голод, чувствовала боль и всю ту внутреннюю пустоту, с которой раньше мириться было как-то проще. Было странно, было страшно. Она только знала о том, чего не произошло. Она впервые за все прошедшее время озвучивает то, что чувствует себя потерянной - она все еще не знает, куда идет, она не знает, что происходит, она бездумно водит руками по всем тем кирпичикам, которые будут отделять ее от людей всю ее жизнь. Но иногда первому наследнику императорского трона казалось, что она рождена лишь с одной целью. Не удивлять всех своей силой. Не блюсти порядок. Не быть лучшим в мире ученым. Она была рождена умереть. И воскреснуть в собственном могуществе.

И пока все шло по плану.

Камарилья долго сидела взаперти - ее драконьи крылья если когда-то и были, то теперь слежались в один полосатый матрас. Но у всякого заточения есть конец - хотя были дни, когда ей казалось, что ее конец будет менее свободным и более... летальным. Но нет. Трогательный рогатый ребенок с тягой к Хаосу и вот она, свобода. В высвобождении пришлось бежать до самой гарганты, по дороге ввязавшись в одну-другую драку - благо, дерущиеся не обладали капитанским кидо связывания. Иначе ее свобода приравнялась бы к свободе псины на цепи. Но Камарилья была Королем. Была драконом. Ни одна цепь ее не удержит. Ни одна стена. Холодные ветра родного мира еще будут шуршать песком у ее ног. И никакие разрисованные уроды этого не изменят. ни они, ни их ошейники. Никто. Она залижет раны - и однажды отомстит. Каждому. Всем. По одному или всем сразу. Разорвет или сразу сожрет. Но сначала залижет раны. Нельзя спешить. Когда сидишь у врага в плену, очень быстро начинаешь понимать эту простую истину. Нельзя спешить. Всему свое время. Вдох. Выдох. Терпение - щедрость Королей.
Гарганта под пальцами [не]привычно гудит холодом Уэко Мундо.

Пустыня просто радуется возвращению своего ребенка. Где-то между одним миром и другим, правда, высвобождение свое действие заканчивает. Это механическое. Чтобы отследить было труднее. Неприятно будет получить каким-то прицельным занпакто в спину - а такую крупную добычу еще попробуй не заметь что по реяцу, что вот так вот, просто внешне. Лишняя рана, чтобы зализывать - а до спины еще попробуй дотянись языком.

Чужие руки чувствуются сразу. Это ощущение странное - когда чувствуешь не шинигами, не вайзарда, а собрата. Когда чувствуешь не пустого внутри кого-то, а просто... пустого. В Уэко Мундо совершенно другой, реяцу в воздухе отличается - Камарилья вдыхает его сипло, жадно, хрипит потревоженным чудовищем. Пытается отдышаться и вспомнить, что арранкарам дышать не надо, что не так поглощают духовные частицы из воздуха - для хищника ее уровня слишком мало, но хоть сколько-то. Долго она не прохлаждается, впрочем - оперативно находит точку опоры на собственных ногах, через силу, через боль в каждой мышце, но находит, находит силы и плечи расправлять, и поворачиваться к разверзнутому зеву прохода в логово ублюдков и тварей - и усилием воли заставляет себя наскрести сил и закрыть его, чтобы никто не пошел следом. Гниль и чужое место остаются позади - тлеющие угольки и чуждый пир. Кама где-то внутри довольно пожимает плечами - и чувствует, что ее тело коллапсирует. Что ее тело хочет сломаться. Она только стискивает острые зубы и тихо рычит. Во-первых, никто, даже собственное тело, не поставит ее больше на колени. Во-вторых, нечего обжиматься, когда не ясно. кто перед тобой - друг или враг. А у Королей редко бывают друзья. Особенно на чужой территории. Учитывая внешность подхватившего - этот как минимум не из Белого Замка. Значит, будем посмотреть.

Хвост раздраженно шевелится. Луизенбарн молча делает шаг от чужой туши и покрепче прихватывает рукоять своего клинка. Последнее - чисто на случай. Первое - потому что нарушать личное пространство - собственное и чужое - привычки нет.

Отредактировано Camarilla Louisenbairn (16-06-2018 18:39:22)

+1

4

Обычно измотанные и подхваченные на руки, чьими бы те ни были, мгновенно расслабляются и позволяют себе плюхнуться в обморок без лишних вопросов. Эта же дама (теперь когда незнакомый арранкар отодвинулся можно было толком разглядеть того) подобной роскоши себе не позволяла, с одной стороны это было похвально, с другой же лишней тратой сил, но она же об этом не знает. Но да на что она может рассчитывать в таком состоянии? Раз в сто лет окажешься рядом с другими представителями своей расы, а те начинают нервно потрогивать рукояти своих мечей. Он вроде как не проткнул ее ничем в первую же секунду, можно было сделать выводы, но нет, обязательно возвращаться к уже решеному и вместо того чтобы идти дальше, оглядываться и уточнять "уверены ли вы?".
Мануэль не находится как объяснить то, что он не враг. У него их как таковых вовсе нет, есть лишь те, кто встают на пути и не оставляют иного выбора как пройтись по их головам.
Проход закрывается и единственное, что приходит в голову, это кивнуть в сторону пустоты, где он недавно был, как бы интересуясь что это такое было. Его интересует не столько гарганта как таковая, Пенья видел их до этого, пусть сам и не владел. И новый загадочный мир полный опасностей не кажется такой уж и интересной загадкой. Пожалуй, он готов выслушать всю историю, какой бы та ни была. Но сомнения в том, что все услужливо поднесут на блюдечке, в данном случае более чем обоснованные. В таком состоянии не говорить должно хотеться, а завалиться в место поспокойнее.
Арранкар протянул руку, предлагая свою помощь. В этом жесте не было ничего, что позволило бы его понять привратно. У него в кулаке не был сжат ни один из клинков, более того, это была раскрытая ладонь. Да и настолько расслабленной была конечность, что та никак не могла в настоящий момент использоваться для образования серо. В случае если хвостатая уйдет в агрессию и решит рубить по жесту доброй воли, вряд ли будут задеты какие-то его чувства. Да, нормальный пес не кусает ту руку что его кормит, но тут какая-то бродяга, заглянуть в глаза которой впервые выпадает возможность. И Мануэль совсем не боится побитую и покалеченную, с чего бы вдруг, та ведь даже двигается с трудом.
Пока все решалось, а он никого не торопил и сам не торопился, мужчина не мог не окинуть взглядом достаточно девицу не-миниатюрных размеров. По ростику до него она не дотягивала, разница была явно меньше чем с его бывшими женами или этими крохотными азиатками, которых кормят одним рисовым зернышком в день, на котором они сначала должны написать свое имя, неудивительно что из этого ничего не вырастает.
Да что скрывать. В этом осмотре все же был мизерный интерес к ней как кому-то противоположного пола, ведь трудно уже упомнить когда была возможность даже подержать кого-то за руку, по болтовне арранкар не скучал. Уж точно не со своей стороны, желания высказаться не было, равно как и тем, о которых можно было было сложить больше пары предложений. Вот только огонек успел потухнуть не разгоревшись, перед ним стояла не миловидная кукла, а что-то такое суровое и исполосованое следами заживших ран, что невольно не чувствуешь никакой неловкости из-за того, что даже не сразу определил какого пола это создание. Мануэль даже предпочел резко позабыть к каким выводам по данном адресу пришел, разглядывая незнакомку уже не столько как что-то живое, недели как карту, на которой каждый шрам рисовал то реку, то гору, то границы леса. Для этого вовсе не надо было подбегать к ней, принявшись обнажать всю ту кожу, что была закрыта. Можно было просто взглянуть на лицо этого арранкара, чтобы провалиться в шрам у ее глаза как в овраг.
[nick]Manuel[/nick][status]БЕСЧУВСТВЕННАЯ Я СВОЛОЧЬ[/status][icon]https://i.imgur.com/5NYARa1.png[/icon][sign]Rouse him: make after him, poison his delight,
Proclaim him in the streets; incense her kinsmen,
And, though he in a fertile climate dwell,
Plague him with flies: though that his joy be joy,
Yet throw such changes of vexation on't,
As it may lose some colour.
[/sign]

+1


Вы здесь » Bleach. New generation » Флешбэк » I'd love to change the world


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC