Bleach. New generation

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach. New generation » Флешбэк » "Любовь" в стиле Эдо


"Любовь" в стиле Эдо

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: "Любовь" в стиле Эдо
Описание: Члены благородного дома Кучики во время одного из своих совещаний принимают решение что наследника Бьякуи надо бы женить. Конечно, выбор их ограничивается тем же кругом, в который входит и сам Осаму. Не вдаваясь в детали можно сказать лишь то, что в итоге отправили делегацию к Укитаке, прося руки одной из их дочерей, а именно - Укитаке Кимико. Вопрос только в том смогут ли ужиться вместе эти двое отпрысков знатных семей или помолвку все же придется расторгнуть?
Действующие лица: Kimiko Kasumioji, Kuchiki Osamu
Место действия: поместье Кучики, поместье Укитаке, парк, АШ
Статус: активен

0

2

Парень потер переносицу и огляделся. Всю ночь за книгой – достаточно чтобы болели глаза. Да и свет не такой яркий как хотелось бы. Книга вернулась н а стол. До конца той было несколько страниц, но Осаму взглянул на время и понял, что надо собираться. Сказать по правде, вайзард вовсе не собирался отправляться на тренировку или в Академию. Все же помимо дел подобного рода у него, как у наследника Кучики есть некоторые обязанности, от выполнения которых уклониться нет возможности. Помимо того, Осаму был слишком ответственным, чтобы даже пытаться выкинуть какое-то коленце. Не то чтобы он был согласен со всеми решениями и не пытался сделать что-то несколько по-своему, просто открыто пойти против совета дома он не мог. Если решение уж совсем противоречило тому, что мог бы сделать Кучики-младший, то для начала стоило обратиться к отцу, а не пытаться выкрикивать всем членам семьи, что он думает обо всем этом. Да и не на всех собраниях Осаму мог присутствовать. Если отец решал, что вайзарду там делать нечего или речь пойдет о вещах, которые совсем не имеют никакого отношения к наследнику, то вход был закрыт. Не стоит забывать что у него еще были занятия в Академии, а лишний раз его никто от них освобождать бы не стал. Голос юного (по сравнению с большинством участвующих в обсуждениях) Кучики мало что значил, а передать итоги ему могут и в двух-трех предложениях в письменном или устном виде.
Итак, решение совета на этот раз несколько если не удивило, так озадачило парня. Члены семьи, очевидно, решили, что раз речь пойдет об Осаму, то ему на собрании присутствовать не положено и до всего дошли сами. Конечно, Кучики догадывался, что однажды его захотят на ком-то женить. Надежда умирает последней, но неизвестно была ли та вообще у вайзарда. Тот успел смириться с тем, что до определенного момента в его жизни, большинство важных решений будут принимать за него, оставляя лишь жалкие крохи. Считайте судейский молоток оповестил о том, что заседание окончено и все могут быть свободны. Только обжалованию ничего тут не подлежало. Его поставили перед фактом – Касуми-Одзи Кимико его невеста. И сегодня они должны были познакомиться. Последнее было даже несколько смешно. Начнем с того, что Осаму уже был знаком с этой девушкой. Они неоднократно сталкивались на различных мероприятиях и несколько раз эту девушку с семьей приглашали к ним на мероприятия, где было не так уж много других представителей знатных семейств. Потому это самое «знакомство» могло показаться кому-либо смешным, но традиции есть традиции и нарушать их только потому что «я так хочу» - только наживать себе проблемы.
Почему выбрали именно Кимико? На этот раз обязанности накодо* выполняли сами члены семьи, решив, что обращаться к третьей стороне будет лишним. Да и знатных семей в Сейрентее не там много, чтобы не знать из них самые-самые. Возможно, отец успел приложить свою руку и именно его голос стал решающим. Все же тот знал, что его сын хотя бы видел в лицо Касуми-Одзи-младшую, а та, в свою очередь была одной из немногих его ровесниц и вполне мог предположить, что лучшей кандидатуры не найти. Но как раз-таки этот факт мог сыграть свою роль не в плюс, а в минус. Кто знает, может, тогда бы Осаму мог более спокойно отнестись к судьбе своей невесты, посчитав, что если он с ней не знаком вообще, то и ее судьба куда меньше его должна волновать. Что касается самой Кимико, то та вызывала у Осаму симпатию, которая внешне особо никак не выражалась. Противно осознавать, что, возможно, из-за всех этих заскоков с традициями может кто-то пострадать. Но в то же время Касуми-Одзи должна была осознавать, что все это ради социального статуса обоих семей. А во всей этой политики эмоции обычно оказываются лишними элементами.
Одев приготовленную заранее для сегодняшнего дня одежду, Осаму отправился в комнату, где должен был вместе с отцом ожидать прибытия нескольких членов семьи Касуми-Одзи. Не смотря на бессонную ночь проведенную за книгой, самочувствие было вполне приемлемым, да и пока что глаза сами не закрывались. Единственное отличие от его обычного внешнего вида было в том, что несколько усилилась бледность, но малозаметно.
Поздоровался с отцом и занял свое место. Было некоторое желание расспросить Кучики-старшего о том, что будет дальше. При этом в голове были такие вопросы, которые бы тот счел несколько детскими. Осаму знал большую часть того, что и как принято делать, но учитывая социальный статус, члены семьи вносили некоторые свои корректировки. Например, принято было не невесте переезжать к жениху, а наоборот. Потому если уже муж имел несколько жен, то мог поочередно гостить у каждой из них. Но взять опять же его отца – тот же не жил в Руконгае с Хисаной. Конечно, Осаму знал что когда то сочтут нужным, ему где надо укажут что и как, не учитывая его мнения. И сейчас просто придется ждать Кимико и ее родителей в полной тишине.
________
*накодо – посредники занимающиеся подбором жениха или невесты, а так же информацией о тех

0

3

Без меня меня женили.
  Когда тебя ставят перед фактом, ты понимаешь, что смысл в словесных баталиях и перепалках отпадает сразу, как только эта мысль приходит в твою голову. Родители знают то, родители знают это, родители прожили дольше. Ну да, дольше, особенно если они души и их возраст перевалил за тысячу, поэтому спорить бессмысленно. Тут не могло быть «мама\папа, я не хочу, я не буду, не надо», тут, в нашем, конкретном случае все решилось  куда раньше, чем кто-то из «виновников» это узнал.

  «Решилось. И решилось даже не твоими родителями, Кимико…» Мысль какая-то отдалённая, с нотками смирения, но в любом случае, в ней уже нет смысла. В этих словах не было смысла, даже если выкрикнуть их с высоты, или прошептать кому-то на ухо. Утром завтрашнего, нет, уже сегодняшнего дня, прибавиться проблем. Взрослых проблем. Не таких, которые решаются на следующий день. Это тебе не трудно чистящийся мандарин, или оторванная ниточка у пакетика с чаем, или разбитая кружка, пусть даже любимая, тут все сложнее, куда сложнее. Семья, это тебе не мандарин.

  Все эти приготовления к «знакомству с женихом», вроде бы, увлекали девушку, но в ней крылась какая-то угрюмость. Она была как десантник перед штурмом береговых вражеских ворот, или как парашютист, готовящийся к прыжку за линию фронта. Странно, когда ты знакомишься с тем, кого уже знаешь. Уже с женихом, как выяснилось недавно, Кимико неоднократно встречалась на приемах,но даже не могла мечтать ни о чем подобном. Да, она, конечно, подозревала о существовании такого шинигами как Кучики Осаму, можно сказать, что он даже был ей симпатичен, с эстетический точки зрения, но помолвка… Поймите их правильно, ни Кимико ни Осаму не принимали таких решений, возможно никто из них даже и не думал о таких «действиях». Но как всегда, везде и всюду царили исключения. К примеру, знатному, богатому, уважаемому никем не обожаемому, благородному дому Кучики взбрело в голову женить своего наследника, дабы потом появилась еще наследники. Сложная, однако, система, но сейчас не об этом. И естественно, голубая кровь Кучики не может быть смешана с абы кем. Благо они не стали женить родственника на родственнике, как это делали в средневековой Европе. Они пошли другим путем, и решили разбавить свою голубую, даже нет, синюю, кровь, голубой кровью Касуми-Одзи.

  Утро. Понятно, что эта ночь никому не принесла сна. Волнение, пожалуй, это то, что сейчас стояло в доме Касуми-Одзи как утренний туман. Одежда подготовлена с вечера, на прическу ушло чуть больше четырех часов. Все должно быть на высоте, мы не должны упасть в грязь лицом – именно это говорила заботливая служанка своей госпоже. Пожалуй, она забыла добавить «мужайся, Кимико», когда провожала взглядом её с отцом в поместье к Кучики. Признаться, Кимико всегда думала, что жених со своими свахами, отцами, матерями, братьями и сестрами должны приходить к невесте, так же, девушка думала, что с ней пойдут её браться-сестры и мать, но тут у нас опять же исключение, обойдемся без лишних персон, сотрясающих воздух.

  Уже в поместье Кучики, когда желание развернуться и убежать прошло и захотелось что-то разбить и сломать, дабы по мимо морального вреда нанести и материальный, отец, обычно не утруждавши себя разговорами с дочерью, сказал всего лишь одно слово –успокойся. Это «успокойся» для Кимико было как для слона дробинка. Нервные окончания просто искрились от импульсов посылаемых мозгом. Волнение. Боже, она волнуется и боится как пятилетний ребенок перед прививкой.

  -День добрый, Кучики-сан. –Почему-то именно сейчас, по голосу отца, Кимико осознает всю важность этой ситуации, этой «сделки».
Традиционное кимоно, прическа, на которую ушло столько времени, все это было ничем, по сравнению с выражением её лица: огромные глаза, легкая тень улыбки, напряженные белые щеки, на которых горел легкий румянец. Все это не её, все это отдавало фальшью для нее самой, но вряд ли кто это понимал. 

  Короткий поклон, дань традиции и знак «псевдо-уважения». Она старается не смотреть на Осаму, Кимико и так видела его много раз. Она смотрела на его отца, на Кучики Бьякую. Сейчас пришло понимание того, что он действительно красив. Но он, как и его красота, кажутся чем-то недосягаемым и неправильным. Кажется, что тут весь воздух пропитан его превосходством, его «я лучше вас». И сейчас, тут появиться стол и молоточек. Бьякуя стукнет по столу, и вынесет Кимико свой приговор – семьсот лет в адском котле. А чуть позже, через пятьсот лет, когда приговор продлят навечно, ей покажется что пятьсот лет это мгновение, по сравнению с вечностью.

  Самое страшное, это то, что сейчас Кимико не понимает, откуда берутся эти ощущения, эти «кажется». Пальцы рук похолодели, наверное, от волнения и страха. Хотелось взять отца за руку. Но нельзя. Мы не в детстве. Да и в детстве это тоже было неприемлимым.
Мы же не в детстве? Не во сне? Это правда? Это наша реальность? Немые детские вопросы на секунду прорвали плотину самоконтроля и вырвались на свободу. В голову, в мысли, во взгляд, который раньше был спокойным. И все эти вопросы выстроили мост, по которому взгляд Кимико от Бьякуи перешел на Осаму.

Отредактировано Kimiko Kasumioji (21-05-2015 12:19:39)

+2

4

Речь начал его отец с благодарности пришедшим за само то, что они явились. У Осаму же мелькнула мысль о том, что Кимико могла сбежать, а Касуми-Одзи за тем и явились, чтобы сообщить сию новость, но нет, из-за спины одного из них показалась и его нареченная, это означало, что та не стала противится желанию своего дома выдать ее замуж за мешок денег с хорошей табличкой, надпись на которой была известна всем в Сейрейтее. Кошель потолще этого мог быть разве что у Омаед, но у них он толще в двух, несколько разных понятиях. Наконец, представление явившихся было завершено, те выслушали те лестности, что говорили в их адрес, а Бьякуя с совершенно каменным лицом произнес нечто, что должно было быть его пожеланием долгих лет еще даже не обрученным молодым. Парень в этот момент невольно бросил взгляд на своего отца и ему отчего-то показалось, что им не свадьбу организуют, а двойные похороны. Для любого ловеласа столь ранняя женитьба, пожалуй, была сродне тому, чтобы закапать его живьем и оставлять медленно задыхаться в руках новоиспеченной женушки, которая будет высасывать его жизненные соки постепенно.
Кучики-старший передал несколько разноцветных конвертов старшему из Касуми-Одзи, где тот их разделил с кем-то из своих спутников. Того из всех юино* волновало лишь кольцо, которое он сумел нащупать в одном из конвертов, что оставил при себе. Распечатывать его не стали, тогда как, Осаму готов был поклясться, что видел, как человечек за его спиной, которому достались остальные подарки, вовсю принялся пересчитывать деньги, что находились в одном из цветных свертков, да с такой самоуверенностью, словно так и должно и в случае если там не та сумма кан, на которую они уговаривались, то он закатит скандал. У самого вайзарда от этого возникло чувство неприятное, такое, при котором обычно передергивают плечами, но Кучики не позволил себе даже лишний раз шевельнуться, опасаясь, что каждое лишнее совершенное им движение может все испортить. Наверняка, стоило показать себя не чтящим традиции парнем, как представители Касуми-Одзи оскорбились бы и покинули их дом навсегда. Правда, последствия были бы ужасные. Уже видя, как его отчитывает капитан шестого, после чего отрекается от него, говоря, что он более не наследник их благородной фамилии и что он должен собрать свои вещи и покинуть поместье в течение получаса, Осаму испытал облегчение. Случись подобное, на него было бы меньше давления, больше свободы, до конца учебного года тот жил бы в общежитии со студентами из Руконгая и теми, что не пожелали жить дома с родителями. Потом бы устроился в один из отрядов, а на получаемое им жалование снял бы себе домик в Сейрейтее или комнату. От картин нормальной жизни, рисовавшейся в его воображении отвлекла реальность - заговорил отец девушки. Тот произнес традиционную фразу и сообщил о том, что дочь его после помолвки, что состоит сегодня будет жить у них до самой свадьбы, знакомясь с тем домом, который станет ее после второй церемонии. Осаму уже знал о какой постройке идет речь, на территории, принадлежавшей его семье было несколько поместий и одно из них пустовало, потому как с самого рождения наследника то готовилось к тому, чтобы стать его собственностью. Раньше оно принадлежало кому-то из его родственников, но те скончались и парень чувствовал себя неуютно при самой мысли о том, что придется жить в доме, где кто-то умер, пусть это было до его рождения. Тем ни менее, поместье все это время стояло пустым, в нем никто не жил и ничего живого в нем быть не могло. Вряд ли Кимико самим своим присутствием заставить вздохнуть стены, не знавшие хозяев столь долгий срок. На счастье невесты там имелась совершенно новая мебель, доставшаяся не от предыдущих хозяев, а в качестве подарков родственников жениха, который получал их на протяжении пары последних лет. Пожалуй, это должно было морально подготовить его к тому, что в одну из ближайших весен его женят.
Кучики смотрел на лицо девушки, которое не выражало никаких эмоций точно так же, как это делал его отец. За все время обмена любезностей оно не изменило своего выражения, а глаза той смотрели на говорившего. Пожалуй, это могло бы напугать, ведь невеста в итоге могла оказаться какой-нибудь куклой человеческих размеров, разработкой двенадцатого отряда, которая следила за источником шумов и выполняла заранее прописанную ей программу. Припоминая историю, Осаму мог бы привести в качестве подтверждения для своей теории тот факт, что у знатного дома его нареченной уже были проблемы с научными разработками, известные всем, кто внимательно вчитывался в страницы учебника по истории Общества душ. Кроме легких опасений, которые сам парень постарался отмести как действительно детские и глупые, было еще легкое раздражение. Потому как кукла с безупречным лицом и фарфоровой кожей отказывалась обращать внимание на него, вместо этого продолжая сверлить глазами Бьякую.
"Может, она винит моего отца в той свадьбе, о которой наши семьи уговорились?" - в конце-концов сам Осаму успел заподозрить что именно капитан шестого выбрал ему невесту, а не кто-то еще. Если девушке сказали больше о свадьбе и приготовлениях, чем ему, то та могла знать наверняка о том, что вина за это лежит на том, а не ком-либо еще. Но и добиться подобными взглядами от Бьякуи ничего не возможно, на него смотрели и те, кто лицезрели его лицо как последнюю картину в их жизни, кого после этого тот разносил на духовные частицы, и его подчиненные, которые были ему относительно близки хотя бы потому, что служили ему верой и правдой в течение многих лет, но и они могли быть не согласны с теми приказами, что он отдавал и многие-многие другие. Могла бы Кимико посоревноваться с кем-то из них и даже победить в конкурсе на самые обвиняющие глаза, что Кучики-старший будет видеть в своих кошмарах? Спросите это у него, потому как Осаму ответа на этот вопрос не знал, зато когда взгляд девушки был переведен на него, то парень просто перестал дышать. В этот самый момент вайзард вдохнул необходимую организму порцию воздуха, но не смог выдохнуть, потому что в изумрудно-зеленых глазах Кимико увидел все те же вопросы, что крутились в его голове и, наверняка, то же отчаяние смешанное с покорностью судьбе, что преследовало и его. Стоит ли говорить о том, что их горе в данной ситуации было одинаковым?
Наследник благородного дома выдохнул, делая это беззвучно, но опасаясь, что слишком шумит. Думая о том, что ему, чай, показалось на нервной почве все то, что он якобы прочел в глазах девушки, парень перевел взгляд на вазу, стоящую от него справа на одном из столиков. На ней был изображен лес с деревьями, чьи ветки переплетались друг с другом. Кучики-младший услышал затем лишь одно слово "опаздывает". Его внимание было вновь возвращено к обсуждающим их помолвку или свадьбу старшим. Оказывается, что духовное лицо, что должно было провести первую церемонию, задерживалось и о его появлении слуги еще не объявили. Это заставляло нервничать представителей Касуми-Одзи, тогда как его отец продолжал умело скрывать то, что его волновало, если того и правда что-то тревожило. Старший из гостей сказал о том, что пусть молодые пройдутся по саду, подышат воздухом, заметив, что сын Бьякуи бледноват. Наверняка не хотел говорить подобного о своей дочери, но Осаму не стал того ни в чем винить, тем более что и сам прекрасно знал, что после бессонной ночи выглядит не слишком хорошо. Капитан шестого кивнул, и бросил взгляд сначала на своего наследника, а потом невесту, словно глазами уже выпроваживал обоих из помещения, его собеседник тем временем, стараясь казаться как можно бодрее сказал о том, что принес мокуроку** и для начала хотел чтобы Бьякуя ознакомился с ним до того, как он будет передан Осаму для того, чтобы тот мог кого-то вычеркнуть, если не желает видеть того на свадьбе, хотя, всем своим видом дал понять, что не потерпит подобного оскорбления в адрес кого-то одной с ним крови, тем более что благородный дом Касуми-Одзи недостаточно оправился после того вырезания каждого, кто носил эту фамилию. Уж слишком немногочислены чтобы позволять кого-то из родни обделить вниманием и не позвать на свадьбу той, что в скором времени должна будет вести их всех за собой.
Вайзард пропустил девушку вперед, тогда как дверь для того чтобы та могла пройти отворил слуга. После чего Осаму предложил ей свою руку для прогулки, так как сад в котором они должны были гулять был пусть и с дорожками, но такими по которым передвигаясь можно ненароком да оступится и свалиться в один из прудов. Камешки и ямочки между ними были для многих гостей сада не самым приятным сюрпризом, особенно для тех, что по неуклюжести ли, иль из-за плохого освещения, а то и просто по невнимательности, теряли равновесие и оказывались с испорченными прическами и нарядами.
________
*юино - ритуальные подарки, которыми обмениваются жених с невестой и их семьи при помолвке
** мокуроку - список родственников с точным указанием родства

0

5


     Сейчас она думает, что ей повезло. Все же, она вправе думать именно так, а не иначе. Ей повезло родиться в знатной семье, повезло с внешностью, образованием, женихом. И взгляд на секунду метнулся от Осаму к Бьякуе и обратно. Осаму красив. Он хорош собой. На самом деле. Правильные черты лица, манера, выправка. Ей повезло. Повезло. Да, девочка, лучше думать так, чем винить кого-то, кто "обрек" на подобное, лучше так, чем думать, что тебя с самого детства связали по рукам и ногам, и теперь продали, как скот или вещь. Лучше думать, что тебе повезло. И, все же, ей немного страшно. Сердце бьется слишком сильно, и это не волнение. Голова кружится. Она ничего не ела и почти не спала. Тонкие пальцы, благородно сцепленные в замок, сжимают друг друга сильнее. Тише, девочка. Послушай.

     Но она не слушает. Просто не может или не хочет вслушиваться в чужие слова. Традиции, обязанности и формальности. Сейчас, почему-то, все это кажется слишком скучным. Все эмоции сменяются раздражением, которое внешне никак не проявляется, но, опасаясь, что взгляд, все же, может выдать, теперь смотрит только в пол, изображая смущение и демонстрируя покорность. А хотелось бы побыть капризной. Закричать, закатить истерику, топать ногами, бить дорогие вазы. Но неположено. Однажды ее сильно наказали за подобное, обиду на это внутренняя девочка хранит до сих пор.

     Реагирует только на голос отца, поднимая взгляд от пола и переводя вновь на Осаму. Отец ее раздражает. Его она никогда не любила. Сейчас откуда-то закрадывается мысль, что и он ее особо никогда не любил. И что он сейчас рад тому, что отныне собственная дочь в его доме будет редким гостем. Да и она сама, в общем-то, рада.  Намеки слишком очевидные, чтобы их не понять, поэтому остается лишь чуть улыбнуться и слабо кивнуть, выходя на улицу.

     Свежий воздух. Хочется выдохнуть и сказать что-то циничное о том, как ей надоели все эти приемы, что это глупо. Более того, хочется так хотя бы считать, но нет. Ей это нравится. Это часть ее. Другого она не знает.
     - Спасибо. - Очень тихое, с чуть опущенной головой и взглядом, прикованным к садовым дорожкам. Осторожно коснуться своей ледяной и немного влажной рукой кисти Осаму, словно бы ненароком, прежде чем взять его под руку. Она нервничает, от этого  руки холодные и немного влажные, а движения такие натянутые. - У вас красивый сад. - Ради приличия, смотрит в сторону, чтобы комплимент о саде не казался такой уж формальностью. Но на деле - ей все равно. Все равно на сад, на дом, на это все. Это все слишком обычное для нее.

     Они идут слишком медленно. Из-за нее. Слишком маленькие шажки, вернее, короткие. Потому что кимоно узкое, потому что пояс затянут слишком туго, потому что кружится голова. Но нельзя этого показывать и все будто бы так и надо. Она тихо извиняется и чуть улыбается, немного оступившись. На самом деле, еще не много и она упадет. По ней, наверное, видно.

     Дорожка чуть сворачивает, и меньше чем через три метра она спотыкается снова. Неловко. Более того, ей это уже даже кажется неприличным.
     - Простите, Осаму-сан. - Ей слишком плохо, и она это понимает, поэтому останавливается, отпустив руку своего жениха. Так странно. Жутко болит спина, в груди все сдавило, огромное количество "белых мух" начали свой ритуальный танец перед глазами. Моргает, продержав глаза закрытыми чуть дольше, чем это нужно, в попытке взять себя в руки и сосредоточиться, осторожно поправляет волосы, словно желая проверить координацию движений и немного размять руку. Бледнее обычного. - Все в порядке. - Быстро отвечает, предупреждая ненужный вопрос и улыбается, одной из отрепетированных улыбок, которые кажутся слишком естественными. - Идемте. - И снова берет его под руку, но как-то резко и как-то сильнее нужного цепляясь пальцами за рукав. Еще пара метров. Кимико падает. Она, правда, точно не может быть уверенна, что падает или упала, потому что сознание покинуло ее куда раньше и все, что она успела почувствовать, это как ноги подкосились и воздух в груди стал значительно тяжелее. Это позор. Вот ее последняя мысль.

Отредактировано Kimiko Kasumioji (21-05-2015 12:12:42)

+2

6

Прикосновение зеленоглазой девы заставило его вздрогнуть. Кажется, девушка была куда искуснее в общении, чем могло показаться, когда он смотрел на покорную и молчаливую дочь главы того благородного клана, что сегодня был их гостем. Осаму почувствовал себя не в своей тарелке, да и создавалось впечатление, что он боится больше суженной, чем смотрящего на него из темноты Пустого. Изумруды в глазницах девушки холодно скользнули по сторонам, после чего та выдала стандартный комплимент - самое то, чтобы не обидеть хозяев и самой не показаться несведущей в этикете. На похвалу эту Кучики решил ответить строчками стихотворения Соку:
Наступила весна,
но там, где с раскидистых вишен
опадают цветы,
снег по-прежнему все не тает,
заметает в саду тропинки…

Речь в нем, конечно, шла не о саде рядом с поместьями, принадлежавшими его семье, а о храме Урин-ин, но в этом был определенный смысл. Ведь изначально тот был построен как загородная вилла императора, а потом стал храмом буддисткой секты. Точно так же Осаму расценивал изначально все эти постройки, как дом, в котором он вырос, теперь же пришлось взглянуть на них глазами того, кто в один день должен будет стать главой клана. Если сначала кажется, что это нечто родное, возможно, даже прекрасное, то в итоге все может оказаться куда холоднее, как тот снег, что не тает, лежа в тени деревьев.
Пожалуй, взгляд девушки по температуре вполне мог бы сравниться с этими белыми хлопьями. Кимико совсем не Хисана, в которую был и остается влюблен его отец. Он слышал о том, что те в свое время любовались карпами, что водятся в пруду, до которого рукой подать. Хотя, Кучики почувствовал определенное облегчение от того, что девушка не скачет вокруг воды с горящими глазами. Но та была явно не в состоянии для этого, они шли настолько медленно, что при желании пресмыкающееся, известное всем своей медлительностью, могло бы посоревноваться с ними в скорости. Но этого его не раздражало, ведь сама эта прогулка была поводом сплавить наследничков дабы оставить старших обсуждать какие-то свои дела. Они с тем же успехом могли просто стоять за углом подобно генсейским школьникам и втихаря курить. Перепроверка мокуроку? Да не смешите, это ненужное занятие что для отца девушки, что для капитана шестого. На деле Осаму не удивился бы и тому, что главы кланов специально духовному лицу назначили время более позднее, чем то, в которое подошли. Разве ж ранее благородные не прибегали к разного рода уловкам для того, чтобы втайне от других поговорить о чем-то своем с теми, кем желали?
Пока молодой Кучики размышлял о возможном заговоре, который то и дело мерещился то за одним углом, то за другим, его опасениям относительно ровности поверхности, по которым приходилось шагать, суждено было сбыться. Кимико оступилась. Все тренировки пропали бы в миг даром, если бы вайзард был не в состоянии среагировать на падение девушки и подхватить ее. Все же Кучики уже на тот момент был к этому даже морально готов - сколько раз девушка надавила на его руку, пока шла по саду? Больше чем достаточно, чтобы понять, что дело не только в слишком узком одеянии. Держа Кимико на руках, Осаму понял, что та куда легче, чем казалась. Все эти наряды и высокие прически создавали ощущение, что имеешь дело не с воздушным облачком, а бронзовой статуей из храма. Пожалуй о том, что наследница Касуми-Одзи куда миниатюрнее, чем кажется, можно было догадаться по тонкому запястью, что парень успел заметить когда та поднималась и покидала комнату.
- Касуми-Одзи-сама, - и надо же одному из благороднейших домов Сейрейтея носить такую фамилию, что с суффиксом -сама звучит нескладно. - Вы не ушиблись?
Спрашивать о том, в порядке ли девушка он не стал. Вопрос этот крайне глупый. Разве может молодая невеста, выходящая за того, которого толком не знает, быть в порядке? А при ее бледности, сначала принятой за лишний слой какой-нибудь косметики, некоторые лежат в ящике, сложив руки на груди. Да даже если Кимико чувствует себя хорошо физически, во что трудно поверить, после такого падения, никакой морали не хватит на то, чтобы думать, что все идет превосходно.
Поразительно, но первым кто не выдержал в данной ситуации был представитель дома Кучики, а ведь отец Осаму почти что славится тем, что может послужить примером того, как выглядит тот, у кого на лице не дрогнет ни единый мускул в момент душевного смятения.
- Касуми-Одзи-сама, если вы нехорошо себя чувствуете, то стоит сообщить об этом. Вам окажут достойную вашей фамилии помощь, - кроме того, пока с ней будут хлопотать, время будет идти и сегодня могут отменить помолвку. Если это то, чего она хочет, то это шанс. Один раз перенесут, там и второй раз может что-то не получится, а в третий и вовсе отменят.

+1

7


     Открыть глаза, и усилием воли заставить их не закатываться, чтобы осмотреться - дорогого стоит сейчас. То, что это был просто обморок, и сознание она потеряла не более чем на одну, максимум полторы, минуты, она поняла, когда отметила, что находится все еще в саду, а не где-нибудь в комнате, в окружении слуг, лекарей и родственников.

     Ощущения возвращаются постепенно. Легкое головокружение и тошнота, последствия нервов и переутомления. Осознание сложившейся ситуации, своего положения и последствий приходит еще медленнее. Тепло. Спиной, через ткань одеяний, не чувствуется каменистая дорожка сада, затылок не болит, что свидетельствует о том, что упасть и удариться она не успела. Осаму. Слишком близко. Куда ближе, чем это дозволенно правилами этикета. Неловкость. Даже такая физическая близость для нее нонсенс, нечто совершенно новое, доселе неприемлемое, и, почему-то, очень смущающее. Будь у организма силы функционировать нормально, на щеках появился бы румянец, да и сама она тот час же встала и отскочила, подобно испуганной лани. Но у организма нет сил. Поэтому смущение и негодование абсолютно ничего не выдает. - Нет, благодарю вас, - встретиться взглядом, делая паузу в предложении, - и прошу простить за это... - сбиться, но ненамеренно, а просто потому, что к случившемуся слово очень трудно подобрать, -недоразумение. - Выдает, после очередной паузы, все так же продолжая сверлить взглядом и весьма настойчивым, что, надо отметить, весьма смело, если не сказать дерзко, для юной девушки, которая до этого момента с молодыми людьми не то не целовалась, не обнималась даже. Ей нравятся его глаза, совершенно точно. Как и черты лица. Идеальные. Благородные. Она оценивает его, чисто по-женски. И он ей нравится. Внешне. И пока  этого хватает.  Хватает для того, чтобы добровольно согласиться стать Кучики, а не нести бремя принятого за тебя решения. Она действительно хочет этой помолвки. Действительно хочет стать предметом чужого договора.

     - Вы очень любезны. Но все хорошо. Уверяю, в этом нет ничего опасного и серьезного.- Сказала, что успела, прежде чем отвести взгляд, который совершенно неконтролируемо наполнился каким-то едва ли не паническим страхом. - Я буду вам очень признательна и благодарна, если случившееся останется между нами.. - Говорит, опустив взгляд куда-то в район чужих ключиц. - Я могу на это надеяться? - И в во вновь поднятом взгляде действительно надежда и просьба. Ей это нужно. Нет, жизненно необходимо. Сейчас больше всего на свете, она боится того, что об этом у знают и, возможно, воспримут очень категорично. Например, скажут, что столь слабая в плане здоровья невестка им совсем не нужна, какой с нее прок, можно найти и получше. А это, все же, как клеймо. О ней будут говорить, шептаться, что совершенно неприемлемо. И никто даже не захочет узнать, как и почему так произошло.

     Находиться на чужих руках стало противно. Хотелось доказать собственную самостоятельность и самодостаточность. Но настоящая леди должна уметь скрывать свою неприязнь, да и она попросту не знала, как это сделать, потому что боялась даже пошевелиться в таком положении. Растерянность. Смятение. - Мы можем продолжить прогулку, подобного больше не повториться. - И взгляд как-то совсем робко в сторону. Нет, она не лжет, она смущается. На самом деле, она такая маленькая девочка, которая сейчас хочет и кажется взрослой леди, что это могло бы даже вызвать умиление, не будь нормой для их времени и положения.

+2

8

"Недоразумение? А погибни она от падения, от какого-нибудь слабого удара виском об камень, которых тут предостаточно, чем бы это было тогда? Недоразумением? Моя собственная семья бы заподозрила меня в убийстве невесты и только из-за того, что я не был рад вести о женитьбе, о которой договорились без моего участия," - досчитать до пяти. не высказывать ничего из этих мыслей девушке, той и без того неловко, что та оступилась и это видно. Движения вместо того чтобы быть натянутыми, словно каждое из них вытаскивают из нее щипцами стали неловкими. Если лицо Кимико продолжало сохранять относительное почти что безразличие, которое и должно быть вылеплено у дорогой фарфоровой куклы, то глаза и жесты слегка выдавали. В комнате, при определенном полумраке это не было так заметно, скорее даже, полностью скрывалось, создавая впечатление того, что Касуми-Одзи вырастили идеально послушного зомби, пусть и с невероятно симпатичным личиком. Свет же изобличал юную наследницу точно так же, как и Осаму выдавал самого себя неожиданными порывами, прямо как то, что было его предложением сообщить старшим о недомогании.
Видя просьбу в глазах девушки, Осаму сообразил, что для нее дело тут не только в договоренности родителей, но и нечто больше. Речь не о какой-то глупости вроде детской влюбленности, которая пройдет, стоит только питающему ее повзрослеть. Если смотреть на их помолвку с точки зрения ребенка, который то и дело хочет молотить ручками и ножками, крича "не хочу" и "не буду", то происходящее с ними было жестоким, ведь родители не желали прислушиваться к крикам, какими бы истошными те не были. И как-то Кимико перестала вопить намного раньше, чем он. Позор на пока что не седую голову старшего из Кучики, если наследник и дальше будет позволять вести себя подобным образом.
Вайзард выпрямился в полный рост, продолжая держать невесту на руках, после чего помог той встать на ноги, чуть придерживая и еще сомневаясь в том, что девушка вообще в состоянии продолжить прогулку, хоть и говорит об обратном. До ужаса похоже на воспитание гейш с их наставницами и прочим. Конечно, об этой профессии парень не был наслышан, ведь в Сейрейтее если кто и занимался подобным, то с этим некто Осаму знаком не был. Но ему вполне хватило чтива о том, что они собой представляли в мире людей какое-то время назад. Кажется, тем положено было терпеть, если таковое считалось нужным, а так же во всем слушаться своей наставницы. Если задуматься, то такое есть чуть ли не вообще в каждом ремесле и подобное сравнение могло придти в голову разве что потому, что и девушки выдаваемые из благородных домов, и эти леди, что должны были составлять мужчинам компанию за содержание, выполняли одни и те же функции, разве что от вторых детей не ждали. Да и обучали их одному и тому же - манерам, игре на музыкальных инструментах, рисованию, каллиграфии... Пожалуй, жена это чуть более дорогой вариант гейши, да еще с надеждой на потомство, которое тоже будет грызть определенную часть твоего состояния и нервов. Оставалось надеяться на то, что отец не захочет найти ему и вторую, и третью жену в случае если у того возникнут сомнения в том, что у его наследника все идет как надо с первой. Потому как Осаму уже чувствовал сомнения в том, что у него получится не то чтобы вытерпеть пару традиционных церемоний, но и вообще поладить с девушкой. Да, Кучики-младшего учили примерно тому же, что и большинство благородных девушек, он с такой же легкостью мог цитировать стихотворения их огромных сборников и часть из них помнил даже когда были написаны и кем. Конечно, ему не приходилось вручную переписывать их, как, возможно, его суженой, но при желании можно было бы найти общую тему для разговора. Но с другой стороны он не мог быть уверенным в том, что Кимико нравится поэзия, а не музыка или танцы. На его ответ про сад та даже ухом не повела, но и это могло быть из-за неважного самочувствия.
- Прежде чем я пообещаю вам что-либо, мне хотелось бы знать... Касуми-Одзи-сама?.. - он начал говорить, но цвет лица собеседницы оставался слишком бледным. - Вы точно достаточно хорошо себя чувствуете чтобы стоять?
Вайзард позволил себе придержать девушку со спины, положив свою руку выше талии, так чтобы даже со стороны это не казалось словно он позволяет себе лишнего. Застань их кто-то в эту минуту, наследник Кучики просто объяснил бы все тем, что девушка чуть оступилась по его вине или недосмотру, поскольку он-то, как живущий в этом поместье, знал о коварстве дорожек, продолженных здесь, но не успел вовремя предупредить. И девушка ни в кое случае не скомпрометирована и он не позволит той вновь повалиться на землю.
- Я должен знать, часто ли у вас это или это лишь единичный случай, - Осаму закончил свой вопрос, после чего, до того, как девушка успела дать ответ, добавил: - При любом варианте я обещаю ничего не сообщать ни главе моего дома, ни вашего, если они уже не знают об этом, конечно.
Вполне вероятно, что отец Кимико мог знать о какой-нибудь болезни той и попытаться выдать ту замуж до того, как это станет известным всему Сейрейтею, ведь слухи быстро расходятся. Это могло бы объяснить почему родители ее согласились на женитьбу в столь юном возрасте. Выдавали замуж и девчушек помоложе, конечно, но они же не в Генсее обитают. Жить долгая, у благородных так вообще сытая и почти совершенно безопасная, намного спокойнее, чем у тех, кто незнатного происхождения, торопиться по сути некуда. И то ли Кучики сам этого не замечал. но он был в определенной степени чуть ли не параноиком или же пессимистом, а то и вовсе любителем заговоров, поскольку даже в том, что его решили женить, тот невольно принялся копаться и искать подвох. А вдруг невеста больная и как Хисана будет чахнуть некоторое время, пока совсем обессиленная не покинет это тело чтобы переродиться в одном их других миров? Или это очередная разработка Касуми-Одзи для того, чтобы заразная девушка, которая должна прожить целый месяц в одном из поместьев другой благородной фамилии, могла заразить абсолютно всех, включая слуг? Но, глядя в эти прекрасные глаза, в которых так и читалась мольба, Осаму не видел того, что могло бы потолкнуть его к продолжению этой идеи. Если Хинамори, что связалась с Куротсучи, что, верно, и заставило его подозревать в определенный момент все и вся, даже глядеть по сторонам стала словно бы другими глазами, то взгляд Кимико был... Трудно даже подобрать слово к чему-то простому и чистому, словно вода из источника в стакане из хрусталя, да с серебряной ложкой.
- Касуми-Одзи-сама, время еще есть, - он не хотел вновь спугнуть девушку, которая до этого и без того выглядела словно потревоженное на водопое хищником животное, потому продолжил далее более твердо, но спокойно, пытаясь не вызвать ощущения, что он что-то пытается ей навязать. - Вы могли бы перекусить у нас перед церемонией или выпить чаю, это может помочь вам почувствовать себя лучше.
Да, Кучики заставляют скрывать свои эмоции, вызывая ощущение того, что у них их нет и быть не может. Но даже не смотря на это. сердца их никто не вырезал, да и наблюдать то и дело то за казнями, то за пытками подозреваемых второго отряда или заключенных в Улье Личинок, не заставлял. Несмотря на предстоящую службу в Готее-13, что является военной организацией, Кучики убил недостаточно Пустых, чтобы его сердце огрубело от убийств, а смотреть на муки юного и прекрасного создания, мучающегося от недомогания, пусть даже то может быть сущим пустяком, невольно заставляло сопереживать девушке. Пусть даже он пока не нашел никаких общих тем для возможных бесед, пусть даже те могут никогда и не найтись, но меньше всего он хотел, чтобы наследница благородного дома, судьба которой должна быть сходна с его судьбой, а значит, ему подобная, пострадала от договора, заключенного между их семействами. Если продолжать размышлять об этом, то изначально Кучики чувствовал, что способен испортить жизнь ей чисто тем, что они обещаны друг другу, словно проданная на рынке недвижимость или пара козлов на базаре. Сейчас же озадачился тем, что способен испортить существование той и расторгнув помолвку, которая по его мнению, опять же, могла перевернуть все с ног на голову. Невольно вспоминается выражение о двух злах, интересно, которое из них меньшее?

+2

9


     Какой же он красивый. И сильный. Только это сейчас и вертится в ее голове. Каждый взгляд, какую бы эмоцию он не скрывал и не нес в себе, брошенный на Осаму по природе своей был оценивающим. Каждый миллиметр лица. Ресницы, брови, кончик носа, уголки губ. Все, чтобы отвлечься и забить свои мысли чем-то другим, кроме тепла чужого тела и нелепого осознания, что это недопустимо, и потому сейчас не приятно. Но приятно. Организм не обмануть. Ощущения никуда не деть. Вернее, все это так по-новому. Кимико, какая же ты глупая.

     Под ногами снова земля. Но стоять не хочется. Каприз. Тепло чужой руки на ее спине успокаивает. Прикрывает глаза на секунду, гладя на землю, будто бы из-за недавнего обморока. А на деле, просто ловит новые ощущения, стараясь запомнить. Взгляд на Осаму. Прямо в глаза. Так близко.
     - Я не должна вам этого говорить. - Голос тихий, немного виноватый. - Это не совсем уместно, на мой взгляд, но... - она выжидает, прежде чем немного улыбнуться, крайне виновато. - Это же останется между нами? Никто не должен даже догадываться, что у нас состоялся подобный разговор. Вы уже пообещали. - Довольно-таки суровый взгляд, будто бы для того, чтобы закрепить результат своих слов и придать им какую-то значимость. Так, с таким взглядом, пусть и снизу вверх, и с такими словами, она сама себе кажется сейчас неимоверно взрослой. Это ее забавляет. И ей это безумно нравится. Как, впрочем, серьезное обещание Осаму. Хочется поддержать эту атмосферу серьезности. - Это был единичный случай, Кучики-сама. - Игра с тоном и обращениями, будто бы она отчитывается перед ним. Хотя на деле ничего подобного. Она еще ребенок, но других игр не знает, поэтому веселиться так.- Раньше ничего подобного замечено не было. Я думаю, это от волнения и усталости. Я не спала всю ночь. Очень волновалось перед предстоящим событием. Да и сами приготовления начались очень рано. Волнение и суета не позволили мне даже выпить чаю с утра. - Улыбка и взгляд переполнены извинениями. - Я прошу прощения еще раз за то, что, возможно, заставила волноваться и причинила неудобства. - Пауза, будто бы она собиралась продолжить говорить, но передумала в самый последний момент, где-то на выдохе.

     - Спасибо, я буду Вам очень признательна. - "Вам", сказанное так, что по интонации скорее слышалось "тебе", не дому Кучики, не Осаму-саме, а именно "тебе", вот так вот просто, почти фамильярно. Но, по факту, она сказала "вам", не нарушив тем самым ни одно из правил этикета. В изумрудных глазах, где-то в глубине, появились искорки. Внутренняя девочка, капризная, вредная, и очень избалованная захотела поиграть. - Я бы с радостью согласилась на ваше предложение, но при условии, - снова пауза, и будто бы виновато-смущенный взгляд в пол, - если и об этом никто не узнает. Мне, право слово, будет сейчас крайне неловко перед своими и Вашими родственниками, пить чай. Это не званный обед или чаепитие, поэтому, скорее, это будет выглядеть как моя или Ваша прихоть, да и чай придется наливать и пить всем. Я не могу допустить подобного. - Вся такая стеснительная, виноватая и благородная. А на самом деле, просто играется. Веселится. Снимает нервное напряжение. Ей не хватило в жизни детства, не хватило друзей-мальчишек или подружек, таких живых, с которыми можно было бы тайком пролазить на кухню за сладостями, а потом, когда бы это обнаруживалось, убегать от служанки или матери, которые бы грозились непременно их всех наказать. Ей этого не то что "не хватило", у нее подобного просто не было, но она дошла, каким-то своим невообразимым путем до подобных развлечений, путая этим  то слуг, то гостей.

     Господи, да вы посмотрите на нее. Она же еще такой ребенок. Какая помолвка, свадьба. Ей бы наиграться еще да набегаться. Только вот досада, играть не с кем, да и бежать не куда и ее детской простоты и наивности никто не замечает, даже она сама не подозревает об этом, только инстинктивно иногда ведется на эти сиюминутные детские желания. Все потому, что у них, девочек, девушек, женщин из высшего общества не позволяется проявлять подобное. Дурной тон, дамы.

+3

10

Не должна говорить, глядит виновато, словно разбила любимую вазу его отца и Осаму вряд ли бы смог не предложить, взять всю вину на себя, пожалуй, даже загнанные Пустыми в угол души выглядят не столь беззащитными. Кимико явно была из тех, кто если попадает во что-то, сумеет легко выбраться, не прилагая особых усилий. Это из тех историй, когда леди специально посреди жаркого дня наступает на кучу навоза и якобы вынуждена ждать подмоги от любого джентльмена, который будет проходить мимо. Но эта-то точно знает напротив чьего дома стоит вляпаться в передрягу, когда именно стоит начать жалобно заламывать ручки, а когда дать паре жемчужных слез наполнить яркие зеленые глазки.
Девушка смотрит чуть в сторону, из-под полуприкрытых век с пушистыми ресницами. Та считает, что может сболтнуть неуместное, губы ее складываются в слабую улыбку, глаза же глядят еще более виновато, чем ранее. Потом с легкой надеждой переспрашивает о том, точно ли все останется в тайне. Кучики, невольно поддаваясь чарам, кивает, не смея нарушить своеобразную песнь Касуми-Одзи. Та вкрадчиво и почти переходя на шепот, сообщает, что Осаму пообещал. А Кучики не нарушают своих обещаний. Наверное, точно так же секретарь Дьявола сообщает подписавшему контракт о том, что нет никакого смысла пытаться уклониться от уплаты по выполнении. В тепло-зеленых глазах появляются льдинки, что ударившись о край стакана складываются в звуки, вылетающие из горла Кимико. Несколько своеобразно, но красиво, это ее музыка.
Услышав ответ на вопрос, вайзард испытал определенное облегчение. Никто не собирался умирать, да и болеть тоже. Но не стоит забывать о том, что теме здоровья японцы уделяют много внимания. Один-единственный чих, из-за поднявшейся в воздухе пыли может заставить ваших родственников тревожно забегать вокруг, тут же призывая семейного лекаря для осмотра. "Приболел он" слышится шепот. "Аппетит пропал" неожиданно добавляет кто-то. И из совершенно здорового представителя благородного дома ты превращается чуть ли не в смертельно больного старика, укутанного одеялами, утыканного грелками со всех сторон и с хлопочущими слугами. Обморок действительно может быть лишь последствием бессонной ночи, но уже достаточно жестким, чтобы из-за него страдать из-за всего того внимания, которое точно будет оказано, если об этом прознает кто-то еще.
- Спасибо, я буду Вам очень признательна, - должно быть, ему показалось. Чуть удивленный взгляд в сторону девушки. Она уже смогла добиться того, что долгое время не удавалось наставникам. Его учили быть почти точной копией отца. Осаму пытались довести то одним, то другим, смотрели на его реакцию, а у него уже почти начало получаться сохранять каменное лицо. Но вот появилась она и не будучи никаким преподавателем хороших манер или как они себя там называют, эти шарлатаны, Кимико сумела выбить землю из-под его ног. Точно так же могут чувствовать себя тарелки и кружки на мгновение взмывшие в воздух, потому как невероятно ловкий дворецкий решил убрать скатерть, на которую посадили пятнышко. Вот он делает резкое движение рукой - ткань движется, столовые приборы замирают в недоумении и уже в следующую секунду спокойно покоятся на столе. Может, они и покажутся стороннему наблюдателю такими же, как раньше. Но если уж вам пришлось бы оказаться на месте одного из них, то поняли бы, что их несуществующее сердце замерло и ушло в пятки во время полета. И после него те не сразу пришли в себя, пусть и пытались сохранить пристойный вид. - Я бы с радостью согласилась на ваше предложение, но при условии, если и об этом никто не узнает.
В каждом произнесенном слове правда. Они заперты в клетке из традиций и богатства их семей и в отличии от канареек, что отловлены для пения благородным дамам, у них нет даже возможности выбирать, когда петь, а когда нет - знаки им подает дирижер, роль которого исполняют попеременно старшие и более опытные. Но стоит девушке все же что-то выпить или съесть, иначе вместо их маленького секрета выйдет очередной обморок, но уже в присутствии духовного лица и глав семейств и остальных свидетелей, что будут присутствовать на помолвке. Наверное, слуги из его дома и кто-то из родственников, кто свободен сегодня.
- Прощу прощения, - Кучики подошел ближе. - Позволите?
Зачем надо было спрашивать, если та сама дала свое согласие на то чтобы выпить чаю. Вот только та вряд ли была готова к тому, как ее собираются доставить в то место,где можно было бы тайком сделать несколько целебных глотков. Осаму решил воспользоваться шумпо для того чтобы не просто преодолеть необходимое расстояние как можно быстрее, но и проделать это наиболее незаметным способом. Любой слуга, которому бы приходилось проходить мимо, мог решить, что ему вообще показалось, что кто-то стоял рядом с прудом, настолько быстро в следующее мгновение обе фигуры исчезли. Беседка, в которую решил переместить их Осаму была одним из самых любимых мест одного из его наставников. И Кучики прекрасно знал, что тот держит все необходимое для приготовления чая тут же. Дополнительным плюсом этого места должно было послужить то, что оно было почти скрыто за различной растительностью и для того, чтобы увидеть. что внутри кто-то есть, надо было встать прямо перед входом, который располагался тоже не достаточно удачно чтобы можно было заниматься плодотворной слежкой.
"Отец наверняка заметил," - он был достаточно умен для того, чтобы не держать капитана шестого отряда за идиота, который не почувствует использование шумпо прямо перед его носом. Вот только он находится вместе с Касуми-Одзи-старшим и не станет выбегать из комнаты гневно сотрясая руками воздух. И пусть тот думает что хочет, ему должно быть совершенно понятно, что это так же не нападение каких-нибудь наемных убийц, потому как помимо реяцу своего сына тот бы почувствовал и их духовную силу. Скорее всего, тот не скажет ему и слова о том, что Осаму позволил себе нечто, что не должен был. Пока за руку его никто не поймал, это было бы глупо, да и Кучики-младший не так часто злоупотреблял подобным, чтобы из-за одного раза устраивать разбор полетов. - "Интересно, она умеет заваривать чай?"
У самого вайзарда с этим были некоторые проблемы. А точнее его наставник предпочитал заниматься подобным самим, да и наследнику обычно подавали готовый чай, а от него требовалось его просто выпить.

+2

11

     
     Он на это все ведется. Это видно. По глазам. Кажется, во взгляде отражаются даже его мысли, в которых он соглашается с каждым ее словом. Впрочем, все, что было ей сказано нельзя назвать ложью, вымыслом или чем-то еще неправдоподобным. В ее словах была доля логики и правды, только вот сильно вывернутая и приукрашенная. Но дело даже не в этом, а в том, что она, естественно, соглашается, кивнув и тихо промолвив "да", когда Осаму подходит ближе, но соглашалась она не на это...

     Успеть взвизгнуть, когда мир стремительно начал проносится перед глазами, зажмуриться и изо всех сил вцепиться тонкими пальчиками в Осаму, в попытке чуть ли не вжаться в него. Ей страшно. Она напугана. Разумеется, она не ожидала ничего подобного. Даже предположить не могла. Только не от него. Не от воспитанного и благородного наследника знатного рода, казавшегося на первый взгляд, к тому же, бесчувственным и состоявшим из одних только правил. Просто возмутительно. Она возмущенна. Где-то в глубине сознания, потому что новые ощущения и вид, спутавшись со страхом и интересом, вытолкнули все остальное.

     Земля. Мир снова занял статичное положение. Зеленые глаза округлились до невероятных размеров, на миниатюрном личике бушевал шторм из эмоций, и она не могла выловить какую-то одну, дыхание было быстрым и не глубоким. Как это она только в обморок снова не свалилась от всего этого. Легкое головокружение. Может, и не далеко до этого. Отцепившись, наконец, от Осаму, как-то механически, дрожащей ручкой, поправляет, вернее проверяет, прическу. Секундная растерянность. Какая-то часть ее хочет закричать, вернее даже истерично взвизгнуть, дать своему возможному жениху пощечину, и убежать, долго потом рассказывая слугам и подругам о произошедшем: о том, что этот нахал себе позволил, чему ее подверг. Но вот тонкие губы дрогнули в неуверенной и натянутой улыбке, и она, прикрыв рот одной рукой и продолжая ощупывать свою прическу другой, тихо засмеялась. Смех был более истерический и нервный, чем радостный. Но и радость в нем тоже была. Она, все же, жива осталась. А через несколько секунд она уже смеется от души, радостно и весело, потому что ребенок внутри доволен, более того, он в восторге. И ему так хочется повиснуть у Осаму на шее и попросить еще, или побегать вокруг него с радостными криками, хлопая в ладоши. Но нельзя. Есть правила и нормы приличия.

     - Извините. - Говорит с улыбкой, сдерживая новый смешок. Извиняется она за свой смех. Впрочем, и ему бы тоже следовало извиниться за то, что он устроил, но... - Вам не за что извиняться. - По факту, по правилам, и из здравых соображений, конечно, есть, но она-то счастлива и благодарить его готова за это целый день, поэтому, можно сказать, прощает.

     Осматривается, пытаясь сдержать идиотские, по-детски счастливые смешки. Глядя на Осаму теперь, чуть наклоняет голову, звякнув украшениями на прическе. Так совсем неформально. Но об этом же никто не узнает.
     - Если об этом никто не узнает, то я сама могу налить чай. Если позволите. -  Выжидающе моргает, глядя на него все с тем же легким наклоном головы. - Знаете, - Голова прямо, а речь становится как у самой последней болтушки. - Нас, вообще, этому учат. Как заваривать чай и устраивать чайные церемонии. Не знаю зачем. Ни разу не видела, чтобы это делал кто-то, кто не слуга. Как-то раз я захотела проявить инициативу, показать, чем научилась и как это все усвоила, но, знаете, мне сказали "Кимико, детка, есть специально обученные люди, которые все сделают". Из принципа пообещала больше даже не пытаться заваривать чаи. Но, думаю, достаточно мудро будет поступиться этими принципами сейчас, вы так не считаете? Впрочем, если у вас есть доверенное лицо, которое может все сделать и не рассказать после этого никому и ничего, то я с радостью уступлю. - Она понимает, конечно, что говорит слишком много и не дает вставить собеседнику и слова, и что она не должна была говорить вообще ничего из этого она тоже понимает, но все уже сказано, и, более того, она может продолжить, потому что, честно, ее болтливой девчачей натуре не хватало разговоров. Вернее, не хватало ей возможности пожаловаться, высказать недовольство и все такое прочее. В большинстве случаев это попросту неуместно, как, впрочем и сейчас, но ей кажется, что у нее есть законное право на эту неуместность, потому что таскать едва знакомых девушек подобным образом из одного места в другое, как сделал Осаму, тоже неуместно, так что один-один.

+3

12

Не он один был пойман на неспособности сохранить идеальное отрицательное число, показывающее на внутреннем воображаемом термометре, сколько градусов можно было бы дать выражению твоего лица. Издав звук, не слишком подходящий для благородной дамы, но звучащий каждый раз когда случается что-то неожиданное и, зачастую, ужасное. В этот раз никто не пострадал, верно, но его действие вполне могло бы повлечь за собой куда больше проблем, чем Осаму казалось изначально. Вот он вроде бы и предупредил, что собирается ей "помочь", а вроде бы и не дал достаточной информации по этому поводу. Так недолго вызвать обморок не из-за недосыпа или голодания. И чем он только думал?
Мысли, разумные мысли, а не "светлые идеи совершить что-то этакое", всегда приходят уже потом. Ты сидишь, спустя пару часов после того, как все закончилось, а то и через добрый год, и резко приходит настоящее просвещение - в этой ситуации следовало ответить так-то и сделать то-то. И все было бы прекрасно, все были бы счастливы... но, видимо, мыслящие создания не пытаются ни жизнь себе облегчить, ни сделать ее идеальной. Будь она таковой, все дохли бы от скуки, а не из-за семейных распрей с ревнивыми мужьями и из-за невозможности найти общий язык для двух разных рас.
"Эта проделка могла стоить еще одного обморока," - это предложение все крутилось и крутилось в голове, словно кто-то поставил его на повтор и уехал в отпуск, забыв выключить. В момент, когда рука девушки дотронулась до прически, проверяя, не оставила ли она все свои волосы ровно на том месте, где они оба находились до этого, как бы ни смешно было вообразить себе такую ситуации, голос в голове, зацикленный на одной и той же фразе, сорвался на истеричные нотки. И если вы спросите Осаму, то он был готов не просто к тому, что наследница Касуми-Одзи размахнется со всей силы, что была дана ее хрупкому телу и оставит пылающий отпечаток ладошки на его лице, но и к чему-то более страшному. Один из его наставников говорил, что женщина в гневе - картина поистине страшная, якобы волосы их встают дыбом, глаза сужаются и то, и другое полыхает адским пламенем. И пусть этого всего не было, он он был близок к тому, чтобы узреть сие воочию. Как же смешно работают эти весы, якобы сохраняющие личность в равновесии, не дающем ей сойти с ума: ты прячешь свои эмоции от окружающих, а в итоге те просто душат тебя изнутри ровно до тех пор, пока не прорвет.
Осаму явно из тех, кто встречает опасность с широко открытыми глазами, вместо того чтобы зажмуриться и свернуться калачиком. Почувствовала ли Кимико легкую встревоженность, которую могли выдать эти "зеркала души" или?.. Ответ был где-то не совсем здесь. Девушка засмеялась. Чистый, звонкий. Если вам случалось наблюдать за ручейками воды весной, когда все тает и за тем, как переливается эта вода, то вы поймете что это как раз то, с чем можно было сравнить звуки, достигшие его ушей. Если до сегодняшней встречи у них были свои собственные истории, то ровно с того момента, когда они столкнулись вместе, насильно связанные договором родителей, началось что-то, что стоит считать их общей историей. Состоится ли все так, как задумали старшие? Трудно было поверить в то, что это происходит, что все это реально. Свое будущее Кучики не видел ясно и не представлял себе никаких героических картин с поверженными Пустыми у его ног, с наградами, которые ему подносит главнокомандующий и с прочей чепухой, которая интересна мальчишкам с происхождением попроще. Все может быть оттого, что с рождения он в некотором роде избалован: ему ненужны никакие богатства, ведь его семья не из бедных, ему не надо думать о том, чтобы стать популярным в том месте, где он обитает, происхождение дало и это, не говоря о том, что оно может быть неплохой "рекомендацией" при назначении ему должности в отряде после Академии. Поэтому все, что рисовало воображение, относительно того, что будет потом, было что-то вроде: я буду читать что-то или тренироваться, этот день будет солнечным, другой дождливым, я бы не отказался от чашки чая если на снаружи дома будет непогода. Не очень-то поэтичное представление того, что готовит тебе жизнь. Помимо этого Осаму задумывался о том, какой отряд более ему подойдет, а в каком не окажется ни при каком раскладе, но это даже не создавало никакой внутренней картины, где был он и что-то вокруг, только сухой анализ.
И вот она, девушка с живыми глазами и звонким смехом. Он догадывался, скорее даже понимал, что однажды ему буквально подсадят кого-то рядом, с кем придется делить пространство, имя, еду, слуг и прочее. Но в голове это было где-то там, не сегодня, не сейчас, не в этот самый момент. Образ будущей жены, если и возникал, то был расплывчатым, как светлое, прозрачное облако дыма. Но вот перед ним стоит живая и и никуда не расползающаяся на части Кимико. И он был солгал самому себе, если бы не признал то, что сейчас его сердцебиение было куда более учащенным, чем во время какого-нибудь завтрака или очередной лекции от наставника. Почти тоже самое чувствуешь в бою. В его жизни уже был момент, когда самому его существованию грозила настоящая опасность. Сравнивать этот достаточно светлый момент с чем-то темным, холодным и забирающимся под самую твою кожу, может показаться неправильным. Но жизнь по-настоящему ощущается как что-то, что стоит испытывать только тогда, когда случается что угодно. И не важно хорошо это или плохо для тебя лично. Выбор имеет значение и я могу выбирать.
Это вовсе не тот "выбор", который выпадает тебе каждое утро, когда ты прохаживаешься от одного цвета одежды к другой и все никак не можешь решить что из этого краше под твои глаза или волосы, а то и вовсе покрасневшую от бессмысленности происходящего, пятку. Как уже было приведено сравнение - словно в бою. Когда борешься за свою жизнь, помимо нее самой ты вполне способен потерять какую-то из конечностей и это скажется на будущем существовании, если до такого дойдет дело, коли уж суждено тебе выжить. Что он сейчас ей скажет, как поведет себя, как посмотрит - все это играет роль в том, какая будет их общая история, пусть даже само начало ее писали не они. Переплет, эту обложку с традиционными нарядами и цветами, на которые словно нанесли макияж чтобы в этот день они выглядели ярче, чем в предыдущий - за наличие таковой тоже благодарить стоит не их. Страничнки, пока белые, чистые, их предстоит им заполнять. Пусть почерк у первых строк был не слишком аккуратен, хотелось верить, что он передаст насколько бешенно скачет в его грудь эмоции, спавшие все это время.
- Я уже дал слово, что все это останется между нами, - по сравнению со всеми его обычными фразами, эта имела такую температуру, что любой привыкший к тому холоду, которому обучили наследника, вообразил бы себя посреди горячего источника. Стоило ли осечься? Или немедленно сбросить градус? Что решит Кимико? Да, действительно, что подумает девушка, все говорят, что у дам богатое воображение, а если уж его собственное говорит о том, что могут плохо подумать из-за таких фраз... нет, даже не из-за слов, слетевших с языка, а из-за теплоты, неожиданно их наполнившей - якобы наследник Кучики может оказаться тем еще мерзавцем, ухлестывающим за любой прелестницей, что покажется ему достаточно хороша - то в голове невесты может быть все что угодно.
Слишком много нервов. А он все пытается думать. Мыслить в ситуации, где разуму не место, так характерно для его вида. На девушку же что-то нашло, та заливается приятной трелью, делясь кусочком из своих будней. На вкус не не приторно-сладкий, в нем есть горчинка их реальности, распробовав которую понимаешь что да, что их жизнь, до их встречи, их пути, очень похожи друг на друга. Проявлял ли он инициативу, точно так же, как она? Не без этого, любой, кого можно охарактеризовать без словосочетания "ленивый кусок чего-то" попытался предпринять хоть что-то, что можно было бы вспомнить. Вместо этого у них обоих должно быть с десяток моментов, когда их попытку проявить деятельность пресекали на корню.
Он взял ее руку, больше не ощупывающую прическу, словно собирался принести клятву новой богине или предложить той сбежать вместе с ним, бросить все их хоромы, слуг, благородные имена, стать бродягами и все все этому соответствующее, но всех этих слов не было в его голове. У Осаму не было где-то там внутри этих книжных фраз из романов о влюбленных, молодой человек не был с ними всеми знаком, пусть порыв и был похож, но он был его собственным, настоящим, не наигранным и не надуманным какой-нибудь дряхложй женщиной, которой не хватает романтики в ее буднях и оттого та села за написание слезливых историй.
О чем он думает? Кучики ловит себя на том, что не находит в своей голове ни слов, ни идей, есть просто какая-то странная пустота. Пустота светлая и даже приятная.
Но вот приличия вновь ломятся на свое законное место, вайзард соображает, что позволил себе даже больше чем мог бы позволить со всем тем кредитом на непозволительное - он успел его протратить на тот прыжок на шумпо до беседки и пусть он сам и продолжает оправдывать это необходимостью свершения данных действий для сохранения их небольшого чаепития в секрете, но это не становится менее "непозволительным" из-за этого. Кажется, он пробормотал извинения? Осаму сам не уверен в том, было ли это или он представил, как пытается извиниться перед девушкой, но осознанно себя обнаружил в тот момент, когда достал все, что нужно для приготовления чая из тайничка наставника и передавал это Кимико.
- Не знаю какой сорт ближе настоящим ценителям, - он хотел обратиться к ней лично, сказать что-то вроде "ближе вам" или "вашему вкусу", но что-то внутри не хотело выкать в адрес милой собеседницы, но и не позволяло открыто перейти на "ты" даже в отсутствии свидетелей. Не в чужих ушах и глазах дело. Он не знал как к этому отнеслась бы сама Кимико, пусть даже та с легкостью простила ему использование реяцу. Всем прекрасно известно, что терпение у каждого ограничено какими-то единицами и выяснять чему именно оно равняется у невесты в первый день общения было бы неправильно. - Но мой наставник выбрал именно этот не просто так. К тому же, в нашем положении достаточно трудно раздобыть нечто дурное.
Верх разговорчивости. Для кого-то это лишь пара брошенных фраз, может, оправдание или попытка заполнить тишину. Осаму же просто хотел чем-то ответить девушке. Поддержать, дать знать, что если та желает разговаривать, то пусть так и будет, что он не против. В конце концов, не говорить же это все ему прямо, все эти намеки, которым он не был научен и без того такие неловкие, что такая умная девушка как Кимико должна была сообразить что к чему и не просить никаких пояснений.

+2

13


     Это какая-то магия, это именно то, о чем пишут в книгах. И это остается за гранью ее понимания просто по факту. И это устраивает. Она почему-то сильно нервничает. Чувствует, как собственные ладони холодеют и покрываются влажной испариной, как в животе порхают не бабочки, но сворачиваются клубком змеи. Скользкое ощущение. И это только от одного его голоса, от одного его взгляда. Кучики Осаму.

     Кимико чувствует, как ее рука оказывается в его. Чувствует тепло. И как змеи в животе продолжают свой ужасный танец, стягивая все внутренности все туже. И сейчас она как будто тоже смотрит на змею. На огромного гипнотизирующего удава с серыми глазами. Ему не нужно слов. Она уже готова быть его. Подсознательно. Не важно жертвой или женой. Лишь бы быть. И мысленно тянется к нему, смотря немного сверху вниз в его глаза. Кучики Осаму. Остановись, мгновенье, ты прекрасно.

     И дальше все как-то медленно. Пара мгновений растягивается для нее лично в целую вечность. Осаму выпускает ее руку, но по личным ее ощущениям как будто бы нити какие-то растягиваются, вот она и чувствует тепло и прикосновение, когда его уже нет. И хочется присмотреться, вглядеться в это лучше, чтобы заметить эти паутинки. Но едва ли они вообще существуют где-то, вне ее ощущений. Но то, что она действительно может видеть, это как он достает чай. И то, что она действительно может слышать это не звон серебряных нитей, а голос, такой красивый голос. Кучики Осаму. Она слышала о нем. Серьезно, кто вообще мог о нем не слышать. О нем мечтали многие. О нем так много вздыхали, особенно те, кто видел его пару раз, вроде служанок. И это рождало столько сплетен и слухов. Кимико любила сплетни и слухи, Кимико внимательно выслушивала их.  И вот сейчас перед ней стоит Кучики Осаму, доставая чай и позволяя себе так много, что, наверное, никто и не поверит. И он ее. Кучики Осаму ее. И он теплый, а не холодный, он живой, и он невероятно... Милый. Другого слова она подобрать просто не в состоянии даже в своих мыслях. Он очень простой. И настоящий. Вот что она сейчас видит, и это сводит ее с ума. Еще немного, и больше ей никогда не захочется возвращаться во всю эту церемониальность, ко всем этим правилам. Еще чуть-чуть и желание "пожить" захлестнет ее с головой и просто смоет все рамки дозволенного и нет. Но прежде чем прыгнуть в этот омут, отчетливо приходит понимание, что надо держать чью-то руку, совершая прыжок. Такую теплую руку...

     То, что делает она сейчас, не входит в ее понятие "позволить себе лишнего". Это что-то вроде такой игры, очень интересной, если не заигрываться. Когда Осаму передает ей все, что достает из какого-то тайничка, она касается его пальцев своими, на секунду, на одно мгновение. Случайное прикосновение. И все это непосредственно глядя глаза, и затем резко их опустив, словно бы позволив себе лишнего. Снова. Снова, снова и снова она "позволяет себе лишнего", и хочет еще и еще, и, пожалуй, будет хотеть до тех пор, пока не сделает что-то действительно лишнее.

      - Осаму... - сама- И снова этот взгляд наполненный какой-то странной искренностью и каким-то смятением. И этот тон, будто бы она собирается сейчас сделать что-то неприемлемое, и не может на это решиться, но очень-очень хочет. - Я думаю, этот чай очень хорош. - И тон сразу поменялся и взгляд был опущен, как элемент такой тонкой игры. Приложив несколько усилий, по крайне мере для виду, Кимико открывает баночку с чаем и, прикрыв глаза, вдыхает аромат. А затем протягивает эту самую открытую баночку Осаму. - Что Вы чувствуете? - Тоном выделяет последние два слова, и явно требует ответа своим взглядом.  Так двусмысленно, что просто непозволительно с одной стороны, и абсолютно нормально с другой. - Мне кажется, абрикос. - Она легко пожимает плечами и ответом словно бы устраняет двусмысленность. Это всего лишь разговор о чае. Ничего лишнего. Кроме взгляда. Взгляда, наполненного каким-то ожиданием и желанием. Она читала много книг, да и не только, про "любовь" и тому подобное, она слышала много рассказов и она чувствовала в себе что-то такое, что тянуло совершать совсем "не допустимые" поступки. И сейчас она ожидала его ответа. - А вам?

Отредактировано Kimiko Kasumioji (14-08-2016 18:51:00)

+1


Вы здесь » Bleach. New generation » Флешбэк » "Любовь" в стиле Эдо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC